В один момент я стала ненавидеть все сумки на Земле. Я устала от ощущения, которое они давали, ощущение статуса, как будто я несу медаль на своей груди. Сумка должна быть партнером, вот о чем я подумала. И перестала носить сумки в принципе. Долгое время я распихивала все содержимое по карманам, а потом поняла, насколько это непрактично, что я не могу больше так жить. Я пришла к одному из наших дизайнеров и сказала: «Нам нужно подумать над созданием новой сумки. Хочется сумку-мешок, но не бесформенную». Появился первый дизайн, и я практически сразу утвердила его как форму.

На мой взгляд, у нас получилось сделать сумку, которую я могу носить совершенно непринужденно. У нее есть дизайн и структура, которую я так люблю в вещах. Мне нравится взаимодействовать с этой сумкой. Мне нравится, что у нее есть несколько вариантов, как ее можно носить. И мне нравится, что про нее невозможно сказать, новая она или винтажная. Кажется, она могла бы существовать всегда.

Мы долго работали над пропорцией клатча, чтобы его было приятно держать. Больше всего времени мы потратили на детали. Например, на очень конкретный звук у фермуара — сейчас он правильный, а щелчок дает правильное ощущение в руке. Кажется, нам удалось найти то, что я так долго искала. Я поняла это, когда пожила с сумкой, съездила с ней в путешествие, проверила ее, прямо скажем, на очень тяжелой практике.

У сумки долго не было названия. Но в какой-то рандомный день моя тетя Инга прислала мне пул старых черно-белых фотографии с моей семьей. И я увидела свою двоюродную бабушку Тинико Джобава — молодую, модную, в невероятных образах. Бабушка открылась для меня совершенно по-новому. Я увидела ее первый раз не в преклонном возрасте. Мне очень далеко до ее вкуса... На одной из фотографий у нее на коленях стоял саквояж. ТТут я поняла, что сумку нужно назвать Tiniko, потому что я хорошо знаю свою бабушку, и тот саквояж точно был партнером и ничем иным для нее.

Я попросила тетю Ингу поделиться воспоминаниями о бабушке Тинико, и вот, что она рассказала: «Тинико много лет работала в Абхазии, в поселке Акармара, старшей медсестрой хирургического отделения местной больницы. Старшая в семье, очень умная. В детстве мы ужасно любили слушать ее историю о том, как она осмелилась уехать из деревни и поступить в медучилище в Сухуми. Моя школа была рядом с ее домом, поэтому я практически поселилась у нее. Как перемена — всегда бегу к ней. И после уроков тоже. Еще она очень вкусно готовила. Я всегда засматривалась, как она разминала специи камнем в деревянной ступе. Аромат стоял…

Красивая, статная. И очень веселая! Честно говоря, любила материться, как любые медики. Идеальное лицо, она никогда не красилась. Маленькая я всегда думала, что Крамской писал свою “Неизвестную” с нашей Тинико. Типаж один в один! У нее всегда были невероятные вещи. Шляпки, обувь, воротник из чернобурки, черное платье в мелкую плиссировку, платья из модного тогда креп-жоржета в цветочек, пиджаки с высокими плечами. Где она это все это только находила? Одни говорят, что в основном шила сама. Другие вспоминают брата ее мужа, который работал на корабле — может, что-то привозил и-за границы. Но это уже неважно. Сейчас я смотрю на все эти снимки и думаю, что с удовольствием носила бы такие же вещи! Удивительное чувство вкуса, врожденное».